Российский газ вновь в цене

Европейский спотовый рынок газа претерпевает исторические метаморфозы, которые могут в некоторой степени компенсировать последние финансовые потери «Газпрома», связанные с пересмотром формулы цены поставки в страны ЕС голубого топлива по действующим долгосрочным контрактам.

Как сообщает Интерфакс, текущие (спотовые) цены на газ на французской торговой площадке Point l’Echange de Gaz к концу торгов 15 февраля составили 331 доллар за тысячу кубометров, что на четыре доллара больше, чем средняя цена поставок топлива в Европу «Газпромом» в первом квартале 2011 года. И хотя в австрийском Центрально-европейском газовом хабе газпромовский уровень цен остается недосягаемым для участников спотового рынка (здесь тысяча кубометров топлива оценивается «всего» в 325 долларов), очевидно, что рынок краткосрочных контрактов находится на пороге настоящей «ценовой революции».

Показательно, что даже муссирующиеся в последние год-два слухи о приближении новой энергетической эры «сланцевого изобилия» (которая связана с перспективой освоения чуть ли не повсеместных месторождений сланцевого газа в промышленных масштабах), а также экономический спад в Европе не переломили наметившуюся тенденцию к росту цен на спотовом рынке. Напомним, что «Газпром» поставляет в Европу топливо по газопроводам (в отличие от спотовых поставок сжиженного газа) на основе долгосрочных контрактов. Причем цена поставок пересматривается раз в квартал и привязана к стоимости «корзины нефтепродуктов» (дизтопливо и мазут).

И вот, когда в 2004 году начался бурный рост цен на нефть и нефтепродукты (а вместе с ними начали быстро расти и цены на газ по долгосрочным контрактам), старая формула привязки по понятным причинам стала категорически не устраивать европейских потребителей. В итоге целый ряд ключевых партнеров «Газпрома» в Европе – такие как германские энергетические компании E. On, Wingas и RWE, турецкая Botas, итальянская Eni, австрийская EconGas, финская Gasum, латвийская Latvijas gaze, а также французские Gaz de France и GDF Suez – под сурдинку разговоров о кризисе и снижении потребления голубого топлива добились от российской корпорации смягчения условий долгосрочных контрактов. В качестве такого механизма им еще совсем недавно виделась привязка к спотовым индексам. И действительно, цены на газ на спотовом рынке в 2010 году были в среднем в 1,5–2 раза ниже газпромовских. Однако в свете последних известий выгода от применения новой формулы цены уже не столь очевидна. Так что европейские энергоконцерны, а также политики, заботящиеся об интересах тамошних потребителей, попросту рискуют переиграть самих себя.

Стоит заметить, что «спотовая революция цен» может сослужить добрую службу и российским потребителям газа. Не секрет, что в условиях падения доходности внешних поставок руководство «Газпрома» недолго думая решило отыграться на внутреннем рынке, чтобы таким образом хотя бы частично компенсировать «недобор» за пределами страны. В результате на протяжении прошлого года на плечи внутренних потребителей легла неблагодарная миссия по спасению финансовых показателей российского газового монополиста (а заодно, надо полагать, и бонусов ее топ-менеджеров) в виде 28,7-процентного роста цен. Причем, в отличие от европейских партнеров «Газпрома», российские потребители (в условиях монопольного положения корпорации на внутреннем газовом рынке и лояльности российского руководства к решению проблемы выпадающих доходов таким непопулярным образом) не могли рассчитывать на аналогичную уступчивость со стороны энергоконцерна. Конечно, вряд ли стоит рассчитывать на то, что недавно вскрывшиеся обстоятельства заставят газпромовских управленцев отказаться от заявленной стратегии на достижение равнодоходности внутренних и внешних поставок. Тем не менее теперь не исключено, что газовое лобби несколько поумерит свои аппетиты.

Наметившуюся на рынке газа тенденцию комментирует руководитель Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов:

— Это действительно означает переворот в сознании европейских потребителей. Дело в том, что для них спотовые цены в течение многих лет были синонимом дешевого газа. Кстати говоря, впервые спотовые цены обошли цены по долгосрочным контрактам еще в декабре. Ошибочно думать, что спот – это всегда дешево. На самом деле, спот – это просто биржевая цена по краткосрочным контрактам. Она может быть дешевле, а может быть и дороже. Все зависит от объема спроса и предложения.

Как известно, при краткосрочных контрактах никакого понимания того, сколько газ будет стоить завтра, не существует. Потому что, повторюсь, все зависит от текущего спроса и объемов предложения. Соответственно, далеко не всегда в Европе будет так, что на споте предложение будет больше спроса. В качестве примера можно привести функционирование американского и британского рынков. Это классические спотовые рынки, где все ценообразование построено на принципе краткосрочных контрактов. Стоимость газа в США пляшет в зависимости от стоимости газа на Хенри-хабе (основное место по физической поставке и торговле газом, расположенное в штате Луизиана. — Прим. KM.RU). Так вот, был период, когда осенью 2005 года стоимость газа на Хенри-хабе составляло $480 за тысячу кубов. Это намного больше, чем стоит газ по долгосрочным контрактам «Газпрома».

Кстати говоря, вся «сланцевая революция» в Штатах началась не с появления каких-то технологических новинок, а с того, что газ стал стоить почти $500 за тысячу кубов. В результате добывать сланец стало экономически выгоднее. В той же Британии цена на газ доходила до 1000 фунтов за 1000 кубов. Краткосрочный рынок – это переменчивый, никак не дешевый рынок. Ведь что такое текущий рынок? Допустим, наступает зима и возрастает энергопотребление. А каждый градус холодов – это дополнительный рост объемов потребления топлива. Допустим, упала температура на пять градусов, спрос резко вырос, и где вы найдете дешевый «свободный» газ? Или вот, например, происходит революция в Египте, перекрывается Суэцкий канал, и катарский СПГ в Европу больше не поступает. Или идет обходным путем с соответствующим увеличением транспортных издержек.

Что касается сланцевого газа, то эта история на состояние спотового рынка пока никак не влияет. Действительно, Катар реализовывал долгосрочную политику по вводу в строй новых производственных мощностей по сжижению газа. И она была ориентирована на американский рынок. Но в 2009 году США сказали: «Ребята, у нас тут сланцевая революция, и ваш газ нам больше не нужен». И у Катара возникли излишки готового газа, которые он должен был куда-то пристроить. В результате они решили повезти СПГ в Европу, где ради завоевания доли местного рынка продавали его по демпинговым ценам в районе 100 долларов за тысячу кубов. И эта временная «рекламная акция» породила у европейцев иллюзию, что так будет всегда.

Однако, как известно, катарские власти до 2014 года заморозили строительство производственных мощностей СПГ. Поэтому роста поставок из этой страны в Европу в ближайшие несколько лет не будет. А у европейцев пока еще есть иллюзии, что если поставки из этой страны в 2009 и 2010 годах выросли, то они и дальше будут расти такими же темпами. ЕС почему-то был уверен, что Катар будет любой ценой выпихивать с европейского рынка Россию. Но руководство этой страны быстро осознало, что его заставляют продавать газ по смешной цене. Зачем ему нужно участвовать в ценовой войне с Россией, когда мы «плывем в одной лодке»? То есть они заняли свою часть рынка в Европе и успокоились. Дальше демпинговать им просто нет смысла. Потому что рост их присутствия на европейском рынке будет связан с новыми ценовыми скидками, в которых они, естественно, не заинтересованы. 1,5 млн человек, которые проживают в Катаре, нынешних объемов поставок вполне хватает, чтобы заработать на очень неплохую жизнь. И даже останется на проведение чемпионата мира по футболу в 2022 году.